France

(продолжение)

16 сентября.

6.00. Эти елозанья по морю заняли всю ночь. Наконец, точно на том месте, где эхолот начинает рисовать бугорок, бросаем тяжёлый груз с привязанным на тросе буйком - связкой пятилитровых бутылок из-под питьевой воды. По нашим расчётам, он должен плюхнуться на палубу Челюскина.
Завтракаем и начинаем готовиться к погружению. Забиваем баллоны глубоководным коктейлем: гелий, кислород, остальное воздух, гелий заменит часть азота в той смеси, что будут дышать водолазы - это уменьшает вероятность азотного опьянения. В холодной воде азотный наркоз может "зацепить" на меньших глубинах, чем в теплой воде тропиков. Погода - класс: солнышко и штиль, голубое Чукотское море. Трудно себе представить, что в этом идиллическом сейчас месте через три-четыре месяца под жутковатым светом полярных сияний будут трещать и громоздиться друг на друга толстенные льды, которые и раздавили 72 года назад злополучный объект, скрытый от нас толщей воды.
Но и сегодняшняя картинка обманчива - температура голубой водицы 4С, а о том, что на пятидесятиметровой глубине, и думать-то холодно.
Но ребятам сейчас не до раздумий - они предельно сосредоточены, как рыцари перед боем. Сходство подчёркивается тяжёлыми доспехами ребят, на каждом одето больше полцентнера. Да и противник предстоит нешуточный: глубина, отрицательная температура морской воды, черный придонный ил и, возможно, очень паршивая видимость - здесь вам не Мальдивы или Сейшелы.
В воду уходят Саша и Лёша Кошелев, прыгают с борта прямо на буй, рядом с буем уже кружится страхующий Зодиак с рулевым, матросом и Антоном - оператором РТР. Поднимаются ребята довольно быстро. На лицах разочарование - на дне ничего. Груз упал на ровную поверхность. Как выяснилось потом, эхолот на судне секторный и поэтому пишет возвышение, даже если проходит от него в 50-ти метрах. Поэтому груз упал рядом с рэком. С видимостью на дне - тоска.  Если до 35-36 метров ещё прилично, правда, встречаются целые слои мелких медуз, то ниже сплошное молоко: планктон во всей своей красе, не зря здесь киты шастают. Хорошо бы снять подводный сюжет - киты пасутся возле "Челюскина". Хорошо бы, конечно, да его "Челюскина" ещё увидеть надо. И потом китов хоть и хватает, но всё же их не столько, сколько медуз, тут надо батискаф опускать и, Бог весть, сколько, в засаде сидеть. Впрочем, нам не до китов - нам бы до "Челюскина" дотронуться, да снять на видео. С этой навязчивой идеей и засыпаем, вернее, коротаем в полузабытьи тёмное время до рассвета.

17 сентября время корабельное. 3.30.

С рассветом (настоящее время 5.30, это "Рогачёво" живёт по Владивостокскому времени) снова ходим с эхолотом и "рыбой". Солнце лепит вовсю, но на море зыбь. Вот он злополучный Челюскин внизу под нами, но нам нужна точная привязка, чтобы не шариться в "молоке". Тригонометрические упражнения, помноженные на интуицию. Кэп Петрович показывает такую филигранную "езду" промеж буёв, любо-дорого глядеть Они со старпомом Михалычем на мостике оба. Нам нужна самая малая скорость, всего пару узлов, а у Рогачёво самый малый - 4-5 узлов. Кэп командует "стоп машина" и на инерции ведёт лайбу, точно держа курс, что на малой скорости - цирковой номер. И это повторяется не раз. Вид работающего профи высокого класса - потрясающее зрелище, вне зависимости от самой профессии, и неважно кто перед тобой: парикмахер или лётчик, слесарь или капитан, скрипач или учёный. Другое дело, что не каждый каждого оценить может. Вот академик Сахаров зашёл в лабораторию к молодым экспериментаторам, пожаловавшимся ему, что у них не работает установка с лазером и уже два месяца они гадают, в чём засада. Андрей Дмитриевич сказал всего две фразы, приводить которые не буду, ибо смысл их понятен только посвящённым, а ребятам всё стало ясно. Но вернёмся на "Рогачёво": на капитана было приятно смотреть - он делал своё дело мастерски и, наверняка, получал от этого удовольствие. Снова бросили груз - на этот раз должны были уж точно попасть на палубу, как кто-то сказал, на макушку к Семёну Иванычу, или совсем рядом. За поисками и прицельным грузометанием не заметили, как прошло полсуток.
15.30. В воду уходят два Алексея. Договариваются, что если груз на дне, то будут двигаться от него на юго-восток. Напряжённо ждём. Волнение нарастает, свободные от вахты сгрудились у борта. Вот ребята выходят, вот матрос втаскивает их в лодку, и она идёт к борту.
15.50. Поднимаются по трапу. Лица усталые и разочарованные. Ничего. Выясняется, что пошли не на юго-восток, а на восток. Осуждать их за это? Можно, но сначала попробуйте оказаться в морозном молоке на глубине. Нет, этот Семён Иваныч просто издевается над нами. Это просто мистика. Невольно вспоминаются читанные раньше книги про экспедиции и отвратительном ощущении искателей от паскудности локтя, коего не укусишь при всей его близости.
Начинаем тралить кошкой с лодки к юго-востоку от красного буя. Нет, это фантастика: то ли снова мажем, то ли кошка плохая и маленькая, вроде зацепилась и сорвалась.
На сегодня всё - боцман с электриком варят новую кошку. Пытаемся спать, у меня получается плохо.

18 сентября.

3.30. Подъём, чай, кофе и лодку за борт. Снова игра с "Челюскиным" в кошки-мышки. Алексей с матросом утюжат на Зодиаке пространства возле красного буя. Кстати, красный он потому, что несколько пластиковых баллонов от питьевой воды засунуты в красный сетчатый мешок из-под картошки ...
Всё-таки Россия удивительная страна - в ней сохранилось ещё первобытное умение делать всё из подручного материала (вот забыли взять пластиковые поплавки-кухтыли и ничего - сделали сами из барахла, найденного в каптёрке боцмана). А кошку сварили из обрезков арматуры и обломка трубы. Получилось на загляденье.
И вот эта самострочная кошка цепанула за что-то! Неужели сорвётся? Нет, крепко держит - попался Семён Иваныч! Алексей привязывает очередной буй к концу, выбрав предварительно слабину - до кошки метров 38, значит цепанули за что-то на палубе или за надстройку. А может прямо за штурвал на мостике? Нет, только не делить шкуру неубитого медведя - всё надо делать спокойно. Тем более что 38 метров - это уже в молоке.
Снова два Алексея идут в воду. Снова напряжённое ожидание. Сижу на самом носу и до боли в глазах всматриваюсь в море - не покажется ли меж поблёскивающей ряби голова в шлеме. Над водой показывается красная сигара буйка, выпущенная кем-то из водолазов. Что это? Находка или сигнал о всплытии? И вот ребята в лодке, и она несётся к нам. Алексей взбирается по трапу. Его покрасневшая физиономия просто перекошена радостной улыбкой. Достаёт из кармана нечто погнутое обросшее ракушками и водорослями. Бросаюсь к нему, колочу по плечам и спине: Лёха, мы сделали его! Поднимается Кошелев и интрига продолжается - на красном буйке, оказывается, болтается добыча, нечто длинное и не лёгкое, предстоит подъём. Трос от буйка наращивают и заводят на брашпиль. Ну, потянули. На всех лицах нетерпение и почти детское ожидание, что вылетит птичка!
Как же медленно работают эти судовые брашпили. И вот из воды показывается дрын больше метра длинной, весь обросший водорослями и ракушками. Принявший его матрос поднимает находку высоко над головой и показывает всем. Оператор Антон снимает всё это, а мы стоим и смотрим, и мне кажется, что я слышу стук своего сердца и не только своего. Кажется, все сердца на этой палубе колотятся в унисон!
Всё-таки замечательная попалась нам посудина, а про команду я и не говорю. Они не просто доставили нас на точку и обеспечивают экспедицию, они и мы - это единый организм. Мы все ищем Семёна Иваныча, и мы все вместе нашли его, сделали это. И пусть мы все разные и по жизни, и по образованию, и по характерам, пройдёт немного времени и судьба пошлёт нас каждого делать свою жизнь, но сегодня мы все: и кэп Александр Вайнутис, и старпом Михалыч, и длинный худющий электрик, и дед стармех, и боцман, азербайджанец Миша (его восточное имя не в силах запомнить и произнести русскому рту), и мотыль Женя, любитель фотосъемок, и наши кокши Наташа и Таня - мы одна семья искателей подводной истории родины и флота.
Что за деталь скрывается под водорослями? Пока виден только один конец - расширяющийся конус. Высказывается предположение, что это рукоятка какого-то рычага. Боцман обкалывает ракушку и траву, начинает проявляться форма детали: конус оказывается штырём для вставки, а шар посередине детали с ввинченным кольцом и аналогичное кольцо с вдетой в него скобкой-серьгой подсказывают, что мы достали стойку ограждения.

Но этот малиновый закат и полуденная голубизна неба и воды дышат холодом. Слева по борту Северный полюс, и даже не верится, что сверни на норд и скоро на пути будут плавать первые льдины. Даже не верится, что именно на нашей точке, где вчера мирно плескалась о борт голубая водичка, стоял грохот сжимающихся льдов, и под зловещими сполохами полярного сияния стихия рвала на куски рукотворное железо стометрового парохода. Сколько такого железа покоится на дне морей и океанов - бессильно творение рук человеческих перед силами стихий. Сколько ещё предстоит нам нырять к этим останкам, да и не только нам - и на внуков хватит.
Кстати сказать, примерно в трёх кабельтовых от Челюскина наши приборы зацепили ещё одну цель. Она поменьше Челюскина, но это тоже, скорей всего, судно. Но время наше было на исходе, и с севера шёл циклон и, возможно, льды. И так как наша цель была Челюскин, мы не имели возможности проверить этот след на экране локатора. Но мы, ведь, обязательно вернёмся сюда на следующий год и проверим всё, хотя не всё - всё проверить - жизни не хватит.
Коротка жизнь человеческая, хоть и длиннее чем у парохода. Семён Иваныч Челюскин родился почти триста лет назад, Отто Юльевич Шмидт - ровесник моей бабушки. Я прекрасно помню его некролог в "Правде". Это было в середине прошлого, вдумайтесь, прошлого века! А сейчас на дворе 21-ый. Век хай-тека. Эра великого подойника. Время, когда не вымя с молоком во главе угла, а подойник, оснащённый информационными технологиями. Когда производитель товара вторичен, а первичен аудитор, брокер, дилер и прочие логистики! Что-то брокеры в почёте, что-то физики в загоне! И что важно, эти брокеры принесли с собой интернет-культуру, и нет им нужды знать, кто были такие Челюскин и Шмидт, зато наизусть знают, с кем спит Мадонна, и ломятся на её концерты как оглашенные. Да что там Шмидт! На одной провинциальной радиостанции во время прямого эфира молоденькую ведущую спросила такая же молоденькая радиослушательница: "А почему Гагарин летал 40 лет назад, а его по-прежнему любят?" Она не представляла, что может быть интересного в событиях сорокалетней давности! А ведущая ответила: "Любовь зла, полюбишь и козла!" Вот так-то, а вы говорите Челюскин! А ведь челюскинская эпопея в чём-то сродни полёту Гагарина. Люди даже в условиях сталинских порядков почувствовали себя народом, и все следили за событиями так, как если бы на льдине сидели их родные и близкие.
И когда меня спрашивали в Москве, да и в Анадыре: "Зачем вам Челюскин? - всегда отвечал - Может это поможет вернуть хоть кому-нибудь сопричастность". Так, как случилось с командой "Рогачёво". И ещё. Если после посещения музея, где будут экспонаты с Челюскина (а мы сделаем всё чтобы так и было), хоть один мальчишка пойдёт учиться на моряка, полярника, гидрографа, а не на менеджера по продажам, я буду считать что не зря прожил эти три последних года, да и те годы, которые Бог морской положит мне ходить в экспедиции с моими молодыми друзьями.
А вечером в кают-компании подавали Челюскина: Наташа и Таня испекли огромный торт, на котором красовался гордый профиль легендарного и коварного парохода. И мы порезали его всей кают кампанией, ещё раз зацепили "отдельные фрагменты объекта" и съели.